Неточные совпадения
То же подтвердил накануне и
епископ. «Ах, если бы Филиппинские острова были в других
руках! — сказал он, — какие сокровища можно было бы извлекать из них! Mais les espagnols sont indolents, paresseux, trиs paresseux! [Но испанцы бездельники, лентяи, ужасные лентяи! — фр.]» — прибавил он со вздохом.
Войдя в большую церковь,
епископ, а за ним и молодой миссионер преклонили колена, сложили на груди
руки, поникли головами и на минуту задумались.
Явился наш поп, красный, запыхавшийся,
епископ благословил его, но когда поп стал говорить про меня, он поднял
руку, сказав...
В действии же
епископы и прочие священники, в России сущие, смотрительного ради случая и доколе обстоит гонение, могут иметь пребывание во всяком граде и месте, где кому будет возможность скрыться от мучительских
рук, и имеют право безвозбранно в нуждах христианам помогать и их требы священнические исполнять.
— А за то, что он первый опознал про такое богатство, — отвечал Стуколов. — Вот, положим, у тебя теперь сто тысяч в
руках, да разве получишь ты на них миллионы, коль я не укажу тебе места, не научу, как надо поступать? Положим, другой тебя и научит всем порядкам: как заявлять прииски, как закрепить их за собой… А где копать-то станешь?.. В каком месте прииск заявишь?.. За то, чтобы знать, где золото лежит, давай деньги
епископу… Да и денег не надо — барыши пополам.
Се же того ради предлагается, дабы укротити оную весьма жестокую
епископам славу, чтоб оных под
руки донележе здрави суть невожено и в землю бы им подручная братия не кланялась.
А тогда, разумеется, настанет для Малахии и иже с ним торжество, а митрополитам, и
епископам, и всему чину церковному со всеми нечестивыми никонианами — посрамление до черноты лиц их. А тех, кои не покорятся, «господь
рукою верных своих будет бить по устам», и все они окровянятся, как Гиезий. «Старая вера побьет новую». Вот чего желал и о чем, может быть, всю жизнь свою молился опасный немоляк за власти.
Покойный
епископ Филарет Филаретов, кажется, знал об этом. По крайней мере, когда я его спрашивал, где погребена Елена Семеновна, — он, улыбаясь, махал
рукою и отвечал...
Биченосцы перед ним раскрыли ворота, и они вышли свободно. Впереди шел больной
епископ, а его под
руки поддерживали Зенон и женщина в темном покрове.
Епископ поклонился, сложив в знак покорности на груди свои
руки, и вышел, обливаясь слезами. Он не в состоянии был и думать о том, что ему задано и что надо начать делать. Как ему выходить самому и как выводить всех записанных в список на такое испытание, которое коварный и мстивый Пеох выдумал, конечно, только затем, чтобы получить возможность осмеять христианскую веру всенародно в глазах тысяч зрителей?
— Не беспокойся, — отвечал благодарно, отстраняя ее
руку,
епископ, — те, которые идут со мною, все приготовились скоро умереть, и нам теперь не надо золота.
А Нефора встала с места, позвала свою рабыню, опустила
руку в висевший у ее пояса длинный желтый шелковый кисет и, достав оттуда горсть золота, подала ее
епископу с словами...
Епископ сдвинул плат, покрывавший его голову, себе на лицо и, всплеснув
руками, воскликнул...
Епископ оробел, принял дрожащей
рукой трость и в испуге начертал имена всех, кого имел основание почитать христианами, но, несмотря на то, что он старался не позабыть ни одного надежного человека, правитель ему не поверил и заставил его поклясться, что он никого не укрыл. Опасаясь ответственности,
епископ еще вспоминал и еще много дописывал, но боялся поклясться, не надеясь на свою старую память, и стал плакать. Имени Зенона не было в епископском списке.
Сказав это, посол указал мановением глаз на
епископа биченосцам, и те сейчас же положили шнуры на запястья его
рук и повели его под охраною к правителю.
Тогда при таком ужасном известии и при виде томлений народа от голода
епископ послал самого любимого своего опахальщика к знатной прихожанке просить ее, чтобы она приходила сама и прислала как можно скорее корзины с хлебом для простонародья, но опахалыцик вернулся назад с пустыми
руками и сказал, что не застал в доме знатной прихожанки никого, кроме одного болезненного раба, который сообщил ему, что госпожа его минувшей ночью, как только осталась одна, сейчас же собралась и со всеми лучшими из слуг своих выехала ночью на шести колесницах по Канопской улице.
Епископ только развел
руками… Мул ведь, конечно, не сам своею волей бросил спокойное стойло и ясли, полные сочного корма… Кто ему наложил и епископское седло с бахромой и уздечку с кистями и не позабыл даже шелковой плетки?
Увидев Нефору, Зенон на мгновенье остановился. Присутствие ее здесь удивило его, но он тотчас же оправился, поднял
руку к своему выколотому глазу, поправил повязку и пошел безостановочно дальше в покои, где был
епископ. Там Зенон оставался минуту и, снова выйдя на террасу, сказал...
Пробиваясь через толпу людей, теснившихся в неопределенном и раздраженном состоянии на дворе, Нефора видела множество плачущих женщин и детей, и сердце ее сжалось; но когда она с усилием достигла в покои
епископа и увидала его окаменелое равнодушие, это ее даже удивило. Увидев Нефору, он не выразил никакого особенного движения и тотчас же перевел глаза на другой предмет и стал потирать одну о другую свои старческие
руки.
Епископ, однако, недолго оставался в этом состоянии, потому что кто-то неожиданно коснулся
рукою до его плеча и чей-то беспечный и насмешливый голос сказал ему...
Терраса покрылась людьми, пресвитеры были смяты, а
епископ, покинув свое кресло с высокой спинкой, поспешно скрылся в двери внутренних комнат. Нефора же мгновенно встала на его опустевшее кресло и, взявшись одною
рукой за верхнее украшение его спинки, подняла другую свою
руку кверху и громко сказала...
Павлин,
епископ Ноланский, умерший в 431 году, еще грозил вечными муками за службу кесарю с оружием в
руках.
Достигаев. Вот — участь, а? Простой, сибирский мужик — с
епископами, министрами в шашки играл! Сотнями тысяч ворочал! Меньше десяти тысяч взятки — не брал! Из верных
рук знаю — не брал! Вы что пьете? Бургонское? Это винцо тяжелое, его за обедом надо пить, некультурный народ!
Объявление
епископа, ходившее по
рукам барцелонцев и наклеенное на всех площадях и рынках, попало и в
руки Спаланцо. Спаланцо прочел это объявление и задумался. Его заняло отпущение грехов, обещанное в конце объявления.